РЕКА ТЕЧЁТ ВНИЗ,
А ЖИЗНЬ ПОДНИМАЕТСЯ ВВЕРХ

Точка, точка, запятая,
минус, рожица кривая,
ручки, ножки, огуречик –
появился человечек…

Ходит в ясли, детский сад,
уплетает мармелад.

Год за годом пролетел –
кончить школу он успел.
Ну а дьявол – тут как тут –
хвать, - и прямо в институт.

Пять годочков чистых, ясных,
светлых, солнечных, прекрасных
пролетели, как в дыму.
А что пользы-то ему?

Пять годочков пролетели,
все волосья облетели,
и, кивая лысым лбом,
получает он диплом…

Плинтус, плинтус, уголок,
стены, пол и потолок,
счётчик, лампочка, розетка,
стол, кровать и табуретка,
кухня, ванна средь сортира –
вот и вся его квартира.

И живёт в ней – будь здоров! –
инженер Иван Петров…

Жил-поживал Ваня в своей квартирке, да добра наживал. Да только чувствует – радости нет… Что-то не так. Чего-то хочется, а чего – понять не может.

Чует – что-то менять надобно. Лампочку, мухами засиженную, поменял, – не помогает! Работу поменял. Работает – аж дым столбом! Активистом стал – он и в профкоме, он и в райкоме, он и на доске почёта всем прохожим лик свой скучный кажет, – а радости-то всё нет, как и не было…

Задумался Ваня – «что ли девку завести?»

Стал девку заводить, – заводится!

Одну завёл, другую завёл, третью… Да только глядит – недовольны девки-то!
И у самого – как не было радости, так и нет…

Пригорюнился Иван, сел в кухне на табуретку и запил горькую.

Три дня и три ночи горевал Ваня, пока не понял истину простую –
всю водку не выпьешь, всех денег не заработаешь, всех девок не осчастливишь!

Сдал Ваня стеклотару, продал табуретку, купил доброго коня и отправился искать по свету, где непонятному есть чувству уголок.

Через дебри лесные, через реки горные, через горы снежные – долго ли, коротко ли, да только думу свою думая, забрался Иван в глушь такую, где не только профкомами не пахнет, но и активисты, вроде него, не встречаются.

Притомился конь, спотыкается. Ночь, вокруг лес дремучий, дождик накрапывает. Холодно, неуютно – и внутри, и снаружи… Глядит Иван – а сквозь дебри лесные огонёк слабенький просвечивает. Подобрался поближе – избушка на полянке. Соскочил с коня, постучался, вошёл, – посреди избушки за столом старушка, на столе свечка горит, дровами печка трещит, по углам под потолком травы развешаны, на коленях у бабки кот длинную песню поёт, бабка носок вяжет.

Поклонился Иван.

– Здравствуй бабушка, добро и покой в твой дом! Пустишь ли путника обогреться и отдохнуть?
– Здравствуй и ты, добрый молодец. Расседлай коня, заходи, грейся. И коня твоего, и тебя напою-накормлю. Отдыхай с дороги.

Расседлал Ваня коня, зашёл в избушку, а на столе уж закуски разные, коньячок заморский да рюмашки серебряные…

– Присаживайся, угощайся, чем Бог послал.

Сел Иван за стол, удивляется, – быстро бабка на стол метнула, никак ждала, что ли?
Да и бабка-то, сколько лет – не скажешь… Сидит, хитро улыбается, ждёт.

Закусил Иван, поблагодарил, и спрашивает:

– А не погадаешь ли ты мне, бабушка, найду ли я, что ищу?
– Отчего ж не погадать, коли просишь?

Прибрала со стола, на стол карты мечет, пришёптывает:

May be rain,
may be snow,
may be yes,
may be no…

Хоть и не захватил Иван с собой оксофордский словарь, понял:

«То ли дождик,
то ли снег,
то ли будет
то ли нет…»

Однако бабушка-то не простая, подумал он. Не удержался, спрашивает:

– И откуда ты бабушка в такой глуши с лондонским-то произношением?
– А ты Ванькой-то дурачком не прикидывайся, коли сам через лес дремучий ко мне путь-дорогу нашёл. Все мы оттуда, откуда пришли, свой Путь избравши.
Не стану я тебе гадать – не нужно это тебе. Кто что ищет, сам найти должен.
А найдёшь, – ещё взять да использовать сумей, коли ума хватит…

Убрала бабка карты, постелила, спать велела…

И снится Ивану сон дивный, будто стоит он один-одинёшенек среди чистого поля, а вокруг вороньё летает…

Утром проснулся, вышел на крылечко – солнышко светит, роса на травке блестит, тишина и покой в лесу. А через лес к избушке по тропинке узенькой люди по одному идут –
кто за зельями разными, кто за советом, кто за деньгами да славой, кто за Силой.

Пошёл Иван к бабке, и говорит:

– Что-то не спокойно на душе у меня, да и притомился я по дебрям лесным да горам крутым скитаться. А не позволишь ли у тебя уму-разуму поучиться? А я тебе, чем смогу, помогать стану.
– Отчего ж не позволить, коли просишь. Оставайся.
Смотри, что делать буду. Что увидишь да поймёшь – твоё.
А ума-разума сам набирайся.

Остался Иван. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается…

Три года, три месяца и три дня Иван у бабки гостевал. Много чего повидал, да сам перепробовал. И глаз у него зоркий да рука твёрдая, и Силу Великую обрёл, и знания древние сокровенные, и от хворей разных исцелять научился, и по горящим угольям босиком ходить…

Пора и честь знать. Собрался в путь-дорогу, оседлал коня, поклонился на прощание.

– Благодарю тебя, бабушка, за доброту да за науку.
– Доброму молодцу – добрый путь. Чему научился, – применяй с умом.
За всё, что сделаешь, – сам в ответе.

И стал искать Иван, где бы Силу свою да умения применить.

Нашёл государство дальнее, от набегов соседских страдающее, и решил Силу свою испытать, зло искоренить. Вышел на битву великую, стал с неприятелем сражаться.
Три дня и три ночи воевал, а на утро огляделся – вокруг ни одной живой души, даже соратники от страха разбежались, стоит он один в бранном поле, а над побоищем вороньё кружит…

Вернулся хмурый к государю, – а там уже пир горой, его соратников с победой великой славят. Усадили и Ивана за стол, кубки полные за него поднимают, однако в глаза не глядят –
кто завидует, а кто побаивается… Не радостно у Ивана на душе. От крови вражеской отмылся,
да и ускакал, не прощаясь.

Не по мне такая работа, решил Иван, – буду людей исцелять.

Сказано – сделано. Нашёл место тихое, сложил избушку, стал людей лечить.

Лечит, рассказывает, что делать и как жить, чтобы не болеть.
Однако примечать стал, что сами-то люди ничего делать не хотят, – хотят, чтобы кто-то вместо них за деньги их здоровыми делал.
И что с ними ни делай, как ни старайся, а они всё одно упрямо ползут на кладбище…

Задумался Иван, – в чём бы ещё свои уменья да Силу испытать. И задумал он природу улучшить. Забрался в горы далёкие, взошёл на самую высокую, огляделся – людей не видать, одни горы вокруг да леса дикие, всё небо тучами закрыто.

– А вот разгоню-ка я тучи, чтобы солнышко светило – подумал Иван.

И разогнал, и засветило солнышко.

– А тут поставлю себе дом просторный, каменный, и озеро с лебедями, карасями да щуками, чтобы рядом с домом!

И стал дом каменный, и озеро с лебедями, карасями да щуками…
Огляделся Иван, чего бы ещё такого натворить, чтобы настало хорошо, да только, как назад глянул – понял, что натворил уже немало. Сзади-то пустыня каменная, безводная, а на краю пустыни ураган чёрный свирепствует. Стал Иван всё в первозданный вид приводить, да потрудиться пришлось – вот уж где Сила-то потребовалась.
Понял Иван, – для того, чтобы что-то построить, надо сначала что-то разрушить...

И сумма удовольствий равна нулю, как в ресторане: выпил, – плати!

Спустился Иван с гор и пошёл искать Учителя, кто бы ему Путь Истинный указал.

Долго ли, коротко ли бродил Иван по свету, да только идёт как-то и видит: течёт ручеёк, у ручья старичок, сам ни низок, ни высок, – на берегу сидит, в ручеёк глядит.

– Здравствуй, дедушка! Не помешаю ли я тебе?
– Здравствуй и ты, Иван, сын Петров. Садись уж, коли сам пришёл.
Ищешь чего, али так дурью маешься?
– Путь свой ищу, дедушка…
– А чего ж его искать-то, – ты уж давно его топчешь. Человеков лечил?
– Лечил…
– По угольям горячим скакал? Вражью рать воевал? Горы ломал?
– Да было по глупости, – Силу свою испытывал. Да только, видать, ума-то ещё не набрался, чтобы с пользой для всех её применить. Не научишь ли, дедушка? А то, ведь, время бежит вперёд, как ручеёк этот, а я на месте топчусь…
– Что честен с собой – хорошо. Без этого дальше ни шагу не ступишь.
И правильно сказал – на месте топчешься.
А время-то не вперёд бежит, летит назад, унося в прошлое. Чтобы оставаться на месте, нужно что-то делать, а чтобы вперёд двигаться, нужно делать что-то не так, как вчера.
Никого насильно счастливым не сделаешь. Не трать время впустую, начни с себя!
– Прямо здесь, что ли? – попытался отшутиться Иван.
– Да хоть прямо сейчас – усмехнулся в ответ старичок.
Что выбираешь?

© Олег Кравченко, 2006