Первая половина 20 века. Время черно-белых фотографий и культа Зигмунда Фрейда. Молодая женщина чуть за 20 и мужчина лет на 10 старше зашли в кофейню, одну из предшественниц нынешних сетей типа Страбакса. Приятная атмосфера, ароматы хорошо прожаренных зёрен и свежей выпечки дурманили разум и зазывали отказаться ото всех диет, поддавшись высококалорийному соблазну. Студентка берлинского университета Блюма со своим научным руководителем Куртом присели за один из столов, который рассчитан на четверых. Это было сделано автоматически, каждому об этом сообщило какое-то чувство, расположенное ближе к животу, и если бы оно умело говорить, то сказало бы: «Сесть за столик для двоих будет не лучшей идеей для установления деловых отношений, и обсуждения нового исследования». Блюма и Курт взяли свои меню, чтобы несколько подкрепиться перед дискуссией. Выбрав то, что каждый привык есть в середине дня, Курт позвал официанта. Заказ принимал молодой человек, на вид лет двадцати пяти. Он сильно заинтересовал и студентку Блюму, и её преподавателя Курта. Причём дело было не во внешности, а в том, что официант принял до них примерно 7 заказов, но при этом ничего не записал, хотя, сами понимаете, итоговый перечень блюд был обширным. Спустя некоторое время он принес к столу всё, что было заказано, ничего не забыв. Блюма сделала молодому человеку комплимент по поводу его удивительной памяти, на что он пожал плечами, сказав, что никогда не записывает и никогда не забывает. Сидевшие за столом психологи переглянулись, и Курт задал молодому человеку ещё один вопрос. Он попросил официанта сказать, что выбрали из меню посетители, которых он обслуживал до них, и которые только что ушли из кафе. Официант растерялся и признался, что ничего не помнит, хотя незадолго до этого передал повару все заказы до единого...

Что же случилось с официантом? Почему молодой человек, который обладал, похоже, феноменальной памятью всё забыл? Что это за психологи Курт и Блюма? И при чём тут «Эффект Зейгарник»? Об этом далее…

Итак.

 

Студентка Блюма – это Блюма Зейгарник. Именно она и открыла тот самый эффект, о котором пойдёт речь. Родилась в 1900 году на северо-западе Российской империи в литовском городе Пренай. Выпускница минской женской гимназиии и филологического факультета берлинского университета. В Германии была ученицей выдающегося психолога Курта Левина, который основал теоретическую часть гештальт-подхода, в котором я и работаю. После возвращения в СССР Зейгарник внесла свой вклад в рождение факультета психологии МГУ. Основала отечественную патопсихологию.  Таким образом, гештальт-подход ни просто не чужд культуре постсоветского пространства, а, среди прочих, стоял у истоков отечественной психологии. Теперь немного о научном руководителе Блюмы Зейгарник.

 

Курт Левин родился в 1890 году в Пруссии в еврейской семье. То бишь тех же корней, что и Фредерик Перлз – основатель уже практической части гештальт-подхода.  С Блюмой они почти одновременно разъехались по сверхдержавам. Только Зейгарник сделала «back to USSR», а Курт, соответственно, «forward to USA».

Исходя из теории поля Курта Левина, человек живет в «психологическом поле» окружающих его объектов. То есть в поле людей и предметов. Каждый из этих объектов имеет для меня свою валентность. Например, этот текст так же имеет валентность для тебя, мой любимый читатель. Возможно, положительную, что выражается интересом и уважением к его автору, а может отрицательную с соответствующими чувствами раздражения или гнева.

Одним словом, все объекты среды имеют для нас валентности, что чувствуется через эмоциональное напряжение. Оно требует разрядки. Вопрос лишь в том, что это за напряжение и на какие действия оно направлено.

Ну что ж, о персонажах я написал, поехали дальше уже конкретно про сам «эффект Зейгарник».

Всего три слова:  Концепция. Незавершённых действий. Так в науке называется «эффект Зейгарник». Почему я написал первое слово через точку? Потому что оно лишнее. Я не люблю наукообразый жанр письменности, прерогативно изобилующий формализовано образованными дефинициями, интегрирующими своеобразный материал, аспективно разложенный когнитивно понятными терминологоческими субстратами соответствующими базовой информированности, ознакамливающегося с ними субъекта.

Да, именно поэтому я и не люблю наукообразный текст.

Несколько лет проработав журналистом в службах новостей, я привык, что ясность изложения – это то, что притягивает людей к экрану, или заставляет остаться на радиоволне. Вот и я хочу, чтобы гештальт-подход стал радиоволной, а не отстранённой наукообразной кашкой для избранных.

Поэтому слово «концепция» я отбрасываю, как мешающее мне установить контакт с читателем, и остаётся у нас то, что «Эффект Зейгарник» объясняет роль «незавершённых действий» в жизни человека.

За вольным изложением биографий Зейгарник и Левина я уже позабыл ту историю, с которой всё начиналось. Итак, кофейня, студентка, преподаватель и официант. Так вот, именно тогда Блюма Зейгарник поняла на примере официанта, что человек лучше всего запоминает действие, которое осталось прерванным, незавершённым.

После истории с официантом она со своей сокурсницей Марией Овсянкиной подтвердили эту гипотезу экспериментально: людям давали решать задачки и через несколько дней просили вспомнить, что там было. Среди вспомнивших были в основном люди, которых прервали в момент решения задачи. Эта закономерность и получила название «эффект Зейгарник».

А теперь предлагаю вернуться из 1928го в 2013й и посмотреть, как этот эффект можно применить «здесь и сейчас», чтобы сделать жизнь лучше.

Тревога – это для меня основной показатель того, что в жизни клиента есть незавершённое действие. Если у меня что-то не завершено, то оно не отпускает ни меня, ни мою память, ни моё восприятие настоящего. Я смотрю на настоящее через незавершённый опыт прошлого и отказаться от него невозможно, если не завершить для себя, не отпустить.

Можно поставить себе задачу забыть все свои незавершённые ситуации и так делают многие. Многие из тех, которые потом обращаются, говоря с тревогой о том, что жизнь не идёт так, как хотелось бы, что чувства притуплены, желания какие-то ненастоящие, работа нормальная, но особенно удовольствия не приносит, в семье как-то не хватает интимности, тепла, радости, любви и ласки. Когда все эти важнейшие части жизни становятся сероватых оттенков, это вызывает тревогу. Серые оттенки, подавленные чувства, неоткровенность в первую очередь перед собой – первые симптомы того, что «эффект Зейгарник» здесь уже сработал. Первые симптомы, что прошлое не отпущено, что количество незавершённых ситуаций, незакрытых гештальтов бьёт рекорды.

Если мне это знакомо, то, возможно, я до сих пор несу с собой незавершённые события прошлого, которые пытаюсь, опять же, неосознанно завершить, вместо того, чтобы получать удовольствие от жизни. От настоящего.

Я «наступаю на одни и те же грабли». Это «эффект Зейгарник».

Я  чувствую, что чего-то не хватает для полной жизни. Это «эффект Зейгарник».

Я уже несколько раз женился или замужем и снова не складывается? Это снова подкараулил «эффект Зейгарник». Я снова возвращаюсь к незавершённой когда-то ситуации.

«Эффект Зейгарник» может проявиться в любой части моей жизни и сигнализирует о том, что есть незавершённости, которые мешают жить в настоящем, воспринимать вещи такими, как они есть, «дышать полной грудью», испытывая интерес к жизни, а не тревогу за неё.

Незавершенные действия создают внутри напряженную заряженную систему. Это та самая напряжённость, тревога, с которой клиенты приходят ко мне, как к терапевту. Под этой напряжённостью находятся чувства, которые стремятся к проживанию, импульсы, стремящиеся к выходу.

Человек всегда стремится к завершению неоконченного. Это касается не только памяти, но и восприятия. А вот и подтверждение моих слов:

 

Я вижу круг, треугольник и ещё один треугольник с тремя кружками. Но если быть точным, то я этого не вижу, а домысливаю, что это так. Это «эффект Зейгарник», который заставляет меня стремиться к завершению незавершённого. На самом же деле это три согнутых отрезка, три уголка а так же три чёрные фигуры специфической формы.

Психика создана таким образом, что человек хочет целого, хочет завершённости. Это и есть – гармония, целостность, или, если в терминах – аутентичность и конгруэнтность.

Я сам, когда впервые пошёл к психологу, то не чувствовал себя целостным. Многое в жизни, в семье, внутри себя, в работе, в ряде ситуаций я видел, как три согнутых отрезка, три уголка и три странные фигуры. Вместо того, чтобы достроить до целостной картины, я тревожился. Мне что-то мешало достроить мою жизнь до чего-то целостного.

Я не понимал своего «эффекта Зейгарник». От чего я убегал, а не завершал. Не достраивал 3 кривых до круга, потому что тогда вскрылось бы слишком много правды, и стало бы очень больно. Эта боль незавершённых ситуаций прошлого.

Не убежать, а увидеть, прожить и отпустить – вот принцип моей гештальт-терапии. Не зажатие, а раскрепощение. Я - самый ярый противник «эффекта Зейгарник». Я хочу яркости настоящего, а не серости незавершённого прошлого. И в этом помогают три принципа Гештальта:

- Актуальность чувств и желаний. То есть ощущать то, что происходит «здесь и сейчас».

- Осознавание, что это за чувства и желания «здесь и сейчас».

- Ответственность за то, что всё это чувствую и желаю именно я, а ни кто-то другой. И хочу я этого «здесь и сейчас».

«Глотаем» обиды, не выражаем гнев, не даём свободу нежности и любви. Что в итоге? Депрессии и срывы. Вопрос только когда, где и на ком. Бомба из накопившихся эмоций может взорваться в любой момент и по разным поводам. Если человек не решается высказать кому-то значимому своё мнение, вполне возможно, что дома он "заслуженно" при нужном поводе, жёстко накажет детей.

Продолжение ругани с женой в голове, когда ситуация не актуальна, переживание по поводу разногласий в браке, когда уже оформлен развод, зацикливание на детских обидах, когда сам уже взрослый - это те самые незавершённые ситуации.

Невыраженные чувства, непроясненные отношения и несказанные слова, несделанные поступки. Именно они могут жить в нас многие годы.

Поэтому я в каждом конкретном случае стараюсь увидеть за запросом клиента те ситуации, которые не были разрешены, которые до сих пор он за собой «тянет», платя огромным количеством синяков и шишек за то, что не может её отпустить. В своём кабинете я помогаю вернуться к ним и пройти через переживания, многие из которых, остались, возможно, как рудименты. Их уже и завершать-то не надо, достаточно просто честно посмотреть. Моя задача – эти ситуации найти, найти связь с текущими проблемами, познакомиться с этими незавершёнными процессами и оказать поддержку и помощь в их понимании. А потом вместе с клиентом порадоваться новым краскам жизни, которые он получает взамен старых оттенков серого.


В 1940 году был арестован и осужден «на 10 лет без права переписки», то есть расстрелян, муж Блюмы Вольфовны, и она осталась практически без поддержки с двумя сыновьями. Во время Великой Отечественной войны Зейгарник с сыновьями эвакуировались из Москвы. В эвакуации работала вместе с А. Р. Лурия и другими психологами в нейрохирургическом госпитале на Урале в Кисегаче. Разрабатывала методы реабилитации после тяжёлых ранений. В послевоенный период Блюма Зейгарник возглавляла лабораторию психологии в Институте психиатрии, которая была создана при её непосредственном участии. Именно в этот период на стыке психологии и психиатрии было сформировано направление психологии — экспериментальная патопсихология.

В ходе кампании по борьбе с космополитизмом, Блюма Вольфовна была отстранена от заведования лабораторией (1950) и в 1953 году уволена из лаборатории; восстановлена в должности заведующей патопсихологической лабораторией в 1957 году и проработала в ЦНИИ психиатрии до 1967 года.

Зейгарник — одна из создателей факультета психологии МГУ, кафедры нейро- и патопсихологии. Выдающийся вклад Блюмы Зейгарник в разработку психологических проблем был оценен Американской психологической ассоциацией, присудившей ей премию имени Курта Левина (1983). В СССР ей была присуждена Ломоносовская премия I степени (1978).

см. также статью Елены Мазур на московском сайте