(из сборника "Слово, тело, нарратив в перспективе гештальт-подхода",
лекция на интенсиве в Осетии,
запись и предварительная редакция Е.Петровой)

Константин Королев, август 2004 г

В предыдущей лекции мы говорили о трех типах историй развития расстройств.
Или историй, отражающих тип конфликта и вид нарушения контакта. Особенность этих текстов в том, что они, будучи один раз созданными, сами по себе поддерживают проблемное поведение клиента, которому они соответствуют.

Мы выдвинем тезис, что каждое словесное описание, каждый текст, который имеет специфическую грамматическую форму и организацию, отражён в поведенческих паттернах (добавление ЕП: при условии, что текст создан от души, создан взволнованным человеком, а не формально повторен по образцам).

Речь в данном сообщении далее будет идти о тех текстах, которые могут быть сформированы в процессе терапии и помогают вывести клиента из зоны тупика и проблемы. При анализе истории, которая создана как история эмоционального нарушения, терапевт анализирует созданный клиентом текст, со всеми его пропусками. Более того, чтобы создать впоследствии историю исцеления, терапевт обращает внимание на три важных позиции:

1. основное избегаемое чувство,

2. силы сопротивления и

3. заблокированные потребности клиента.

Каким образом происходит терапевтический процесс, ориентированный на истории? Для исцеления терапевту необходимо поддержать два взаимоисключающих, на первый взгляд противоположных процесса, это реконструкция и деконструкция проблемного текста.

Первый процесс - это реконструкция истории. Это полное восстановление проблемного текста, без пропусков, без пробелов и описание собственных переживаний и чувств от первого лица. По возможности терапевтическая задача поддержать клиента в выражении избегаемых и заблокированных чувств. Это необходимо для перевода его остановленных, незавершенных (замороженных) гештальтов в доступную активную форму, в движение, и возвращения заблокированной в них энергии в сферу свободного обращения. Эта энергия впоследствии понадобится для преодоления проблемного места.

Феноменологически в процессе терапевтической сессии мы можем наблюдать этот процесс возврата энергии в виде явного оживления физиологии и соматики клиента, ревитализации, по моей терминологии.

Второй процесс - это деконструкция истории. То есть разрушение прежнего текста. Идея в том, что жесткие текстовые формы описания внутренней реальности фиксируют эту реальность и воспроизводят ее до бесконечности.

Гипотеза о деконструкции основана на том, что в языке есть описательные формы для описания альтернативных действий, чувств и переживаний, соответствующих модели, которую мы можем актуализировать в человеке.

Как делается деконструкция? У человека начинают актуализировать в прошлом опыте, либо, если в прошлом опыте этого нет, то в фантазии, возможность преодоления или совладания со сложной ситуацией.

Можно использовать разные тактики, например, тактику, знакомую по методам Милтона Эриксона. Предлагают события преодоления ситуации в других контекстах.

Например, есть эпизод тревоги и страха, и можно спросить, был ли в его жизни опыт успешного преодоления страха и тревоги в другом контексте, и направляем его повествование именно туда.

Истории первого типа –
пугающие истории.

Какая реабилитирующая история будет терапевтична для историй первого порядка, связанных с тревогой и страхом? Это будет история про постепенный выход из одиночества через взаимодействие с переходными (неживыми) объектами для опосредованного взаимодействия с реальностью, выхода к контакту с реальностью (игрушки, объекты, предметы). Человек может опосредованно на уровне «я – оно» через игру, ритуал, навязчивость спроецировать страхи и тревоги вовне. Это процесс отделения проблемы от ее носителя. Нужно создать искусственную проекцию. Механизм можно описать как историю детской фантазийной игры с выигрышем. Выигрышем служит обретение большей свободы действий в этом мире, выход за рамки привычного, выход за границы своих страхов. Для этого обычно нужен посредник, союзник. По аналогии с мифом или сказкой может появиться сила магического порядка - волшебный предмет силы, животное-союзник. Формируется проекция, затем проекция отчуждается (отчуждаемые помощники). Действие абсолютно игрового или ритуально-магического уровня.

Эквивалент у взрослых - игра в американском образе жизни. Игра в виде такого резкого магического скачка из заброшенного убогого бессильного состояния в мир социального успеха. Великая американская мечта: "в горах на западе найти золотые жилы!". Магическим образом очутиться в мире счастья и движения, разрешить все противоречия. Остальное все купится за деньги.

В магических архетипических формах это отражено в мечтах о загробном мире и рае. Для того, чтобы не испытывать страха перед миром, можно даже умереть в социальном статусе или даже физическом, ради того, чтобы не опасаться жизни и получить счастье и награду. В современном мире это метафора игры, выигрыша и награды.

Во всяком случае, человек освобождается от хронического страха и одиночества, обретает опору в этом мире, отношения Я-ОНО. Эта опора, чаще всего не живая, соответствует младенческой стадии развития от полугода до 2,5 лет. Это стадия первичного детского нарциссизма.

В этом первичном нарциссизме в 2,5 года ребенок обнаруживает то, что есть другой. Ребенок может переживать реакции разрыва отношений привязанности. Может строить эти отношения привязанности, устанавливать связь или отрываться, переживать их разрыв.

Истории второго типа –
печальные истории.

В начале необходимо реконструировать все прожитые чувства привязанности. Полная реконструкция в виде текста отношений и привязанностей, имевших место быть.
Для чего это нужно?
Найти все замороженные и нереализованные отношения, незавершенные гештальты.
Просим клиента остановиться в этих точках, воспроизвести реальность какой она была или какой она могла бы быть.
Важно, чтобы он произнес текст и озвучил своими словами те чувства.
Чтобы предшествующая биография не представляла собой набор разорванных эпизодов, разрозненных текстов, а стала едиными гештальтом.
Львиная доля времени терапии на это и уходит.
Это нужно, чтобы он со старыми переживаниями перестал жить в настоящем времени.
Он перестанет загружаться в прошлое как в настоящее.

Например, глагольные формы хорошо отражают, прошла терапевтическая интервенция или не прошла. Если глаголы настоящего незаконченного времени ("сейчас есть") сменились на глаголы прошедшего законченного времени ("это было"), следовательно, произошли изменения. Организация переживаний клиента начинает приобретать совершенно реалистический характер.

Реконструкция необходима для перевода текстовой формы в понятную, ясную и принимаемую субъектом. Субъект должен принять текст в той форме, которая ему доступна. Найти такие языковые формы, описания, чтобы человек мог принять все ужасы его текстов, проговорить диалоги, быть услышанным, проговорить ответную реакцию, выразить чувства и двигаться дальше. Для того чтобы человека не цепляли якоря прошлого, чтобы его не тянуло назад.

Со второго типа историями дело обстоит сложнее.
Надо историю сначала вывести за пределы тревоги и страха, потом обязательно продлить в настоящее в отношениях с терапевтом.

Что такое истории печали? Это истории утраты привязанностей, межчеловеческих отношений. Та модель, которая может продлить историю, (часто) это отношения с терапевтом. Налаживание отношений с терапевтом - это первый навык восстановления новых отношений и привязанности в принципе. Прежде чем побуждать клиента делать новую жизненную историю, нужно добиться полного завершения старой истории и свободы говорения о ней, и создать ситуацию отношений с терапевтом. То есть создать отдельную историю. Между клиентом и терапевтом необходимо ясно прояснить отношения. Что, кто, к кому, как относится, что означают выражения лица, интонации или жесты в данный момент. С этим надо работать долго, так как надо отслеживать отношения в динамике терапии и добиться ясности взаимопонимания. Ясные прочные отношения с терапевтом – первая пробная модель построения новых отношений.

После этого, отталкиваясь от этих отношений, можно побуждать клиента в фантазии строить новые отношения и привязанность. Это самое сложное, т.к. человека нужно фактически шаг за шагом учить контакту, постепенному сближению, отношениям с неживым «Я-ОНО» и с живым «Я-ТЫ».

В этих ситуациях предложить исцеляющую историю труднее, чем в историях первого типа, так как магией не обойдешься и не обойдешься заместительными переходными объектами, а надо побуждать клиента строить историю новых отношений с живыми людьми. Моделировать ситуацию новых взаимоотношений со значимыми для него людьми. Неизбежно будут эпизоды регресса, в том числе отношения с родителями, с сиблингами, а затем неизбежно вернемся к отношениям с терапевтом.

Когда отношения с терапевтом будут более ясными, начнут освобождаться от взаимных фантазий и проекций, мы можем перенаправить их вовне в отношения со значимыми людьми. В этой истории надо будет преодолеть и прожить чувства гнева, агрессию, неприятие, отвержения, стыд и страх, сильной обиды на окружающих. В основе будет лежать глубоко запрятанное неприятное и негативное аффективно окрашенное отношение к другим людям.

Столкнемся с очень сильным сопротивлением.
Сопротивление будет в том, что клиент убежден - отношения восстановить невозможно.

Эта история будет включать сюда этапы:
1 – осознавание своих потребностей (восстановление потребности в принятии, близости, тепле),
2 – принятие этой потребности,
3 – ее актуализация и усиление,
4 – поиск объекта во внешнем мире,
5 – преконтакт с объектом.

 

Самое сложное в том, что у них расстроена регулировка границ (либо сразу залипают в контакт или шарахаются прочь). Они ведомы стыдом и страхом, либо самообесцениванием.
Их надо удерживать от слишком поспешных быстрых действий по восстановлению привязанности, контактов, отношений. Их проще вести через восстановление отношений с предметами, увеличивая степень безопасности, комфорта в мире. Затем простые объекты, потом более сложные субъектные отношения, затем проблемные зоны. Это нужно для приобретения навыка контактирования в более простых отношениях. Когда появляется навык, он может быть более уверен, что может быть с более сложными людьми, что будет принят другими людьми.
В полной форме полтора- два года терапии, так как описываемая история сложна в развитии. Фобии и тревогу лечить легче!

На выходе в историях второго типа мы стремимся получить историю из следующих этапов:

История осознавания своего интереса и влечения, поиска объекта или субъекта для их удовлетворения, контейнирование возбуждения, построение контакта, сближение, пробное контактирование, полный контакт, обретение эмоциональной разрядки и принятие. Финальная сцена – хэппи-энд в американском ключе. Все индийские фильмы про это.

В практике терапии это примерно 100 сессий, чтобы получить полный результат – здорового человека на выходе из терапии. Меняется цвет волос, физиологический статус, походка, образ мыслей.

Сам терапевт при этом может быть больным. Терапевт – это отражающий объект, моделирующий разные формы отношений, помогающий клиенту вернуться к реальности. Важно все послания обернуть в ясную и в простую текстовую форму. Получать от них и предъявлять клиенту простые тексты, без двойных посланий, без дебильного текста «да, но…». Ясные ответы и ясные вопросы.

(Добавления от ЕП)

Исцеляющие истории примитивны. Тексты примитивны,
и чувства на свободе – как по канве располагаются.
Терапевт обладает очень ясной речью.
Важно, чтобы клиент мог ясно добиваться от другого человека «да» или «нет», или сам сообщать «да» или «нет».
Терапевту приходится делать язык банальным, не двусмысленным, в полных грамматических формах, с ясной интонацией.
Возникает хорошая форма.

Третий тип историй –
неврастенические или истории истощения

Эти истории нуждаются в серьезном развертывании. Первая точка травматическая от страха и тревоги (страх утраты контроля, бессилия и страх смерти (чаще всего голодной) страх нищеты в социальном плане) (мойсон про птичку умершую от голода, вспомнил как бычки докуривал на остановке, сразу зуд на финансовые аферы).

У человека, который напряженно трудится, интенсивно борется за успех, можно обнаружить дефицит эмоциональных отношений в прошлом, и рядом с ним в настоящем есть человек, с которым он осуществляет некоторый обмен, ради которого он прилагает усилия, преодолевает экономические трудности. В историях сразу можно найти дисгармонию в отношениях и эмоциональную неподдержаность. В тени всегда есть субъект, который эмоционально подпитывает, дает эмоциональную поддержку. Трудоголик страшно боится потерять эмоциональную подпитку, так как боится не получить эмоциональную подпитку из другого места. Основное базовое избегаемое состояние - это покой. В покое нарастает тревога. Он не знает, что делать, ему страшно. У такого человека – киборгсиндром, он привык не чувствовать чувств. Леденящее чувство пустоты на месте чувствования. Избегаемое чувство – бессмысленности происходящего, бессмысленности и бесполезности усилий.
Как только он остается один на один с собой, всплывает чувство бессмысленности, бренности, тщетности его усилий. Самый страшный вопрос: зачем ты это делаешь?

Самый страшный вопрос для новых русских: "Зачем тебе миллион?"
На самом деле ему нужен миллион, чтобы не быть голодным, быть в безопасности и иметь нормальные отношения. Сложно провести реконструкцию мировоззрения, так как они очень умные люди, абсолютно убеждены в своей правоте, и боятся взглянуть в глаза одиночеству. Отгораживаются от людей лимузинами, видеонаблюдениями – страх и тревога у настоящих миллионеров. Для сравнения, в Америке миллионы миллионеров и у них нет таких паранояльных тенденций.

Подбить такого человека деконструировать его текст очень сложно. С ним приходится проходить долгую историю – сначала обретение безопасности в контакте с терапевтом, потом долгое и нудное простраивание отношений с терапевтом, потом опасливо начинает менять что-то в окружающей среде, новые отношения с окружающими. Если в этот момент клиент не уйдет с терапии, можно побудить остановиться. Они борются за то, чтобы услышать социальное признание. Эти отношения обычно разворачиваются в треугольнике. Я, другой и оценщик. Оценки себя как социально правильного человека, успешного. Часто это персонифицированная фигура отца, как регулятора социальной активности ребенка и оценщика его достижений, его признание. Когда человек не был признан как социально успешный субъект, не услышал вовремя социальное признание, то может бороться за это всю оставшуюся жизнь. Вся жизнь у него превращается в доказательство.

Важно в этой истории выяснить, кому и что ты доказываешь. Часто терапевт это первый человек, который дает субъективную реалистическую оценку. Терапевт может дать эту оценку. Например, помочь субъекту признать свою достаточно хорошую оценку. Чтобы он от поиска внешних оценок и признаний перешел к формированию устойчивой самооценки и самоуважения. Он дает себе самооценку. Человек инкорпорирует, интернализирует третьего. Он должен стать себе сам оценивающим третьим. Но обычно после того, как некоторое время роль такого третьего играет терапевт. После этого он приходит и сообщает, что кто-то извне дает это. Когда он будет способен усваивать внешние оценки, получать удовольствие от оценки, это дает знак о приближении к окончанию терапии. На завершающем этапе терапии клиент может усвоить предложения терапевта, когда он может делать остановки, перерыв. Когда сможет похвалить себя. Когда появляются грамматические формы "я начинаю себя больше любить!" и "я начинаю себя признавать!", можно сделать вывод о том, что клиент близится к созданию полноценного текста нового типа. Коренное слово: «я начинаю себе позволять, разрешать»

(Вопрос ЕП: Американские книги с рекомендациями, предлагающими убедить себя про себя самого, видимо, написаны про таких людей?)

Исцелить себя можно только в отношениях с людьми. История третьего типа – история освобождения себя от оков социальной гонки, освобождение своих чувств, своих привязанностей и разрешение себе жить и самопризнание своего социального успеха.
Это история о самопринятии.

За что они себя отвергают и обесценивают, так это за черную зависть (успех других). Перевести черную завить в белую (конкурентную), и перенаправить его активность в созидательные вещи.
Чтобы он развивал активность и радовался достижениям, не гоняясь за фантомом.
Важно восстановление собственной витальности, когда субъект начинает осознанно относиться к своему здоровью физическому и психическому, признает свою телесность.
В состоянии позаботиться о себе в плане физического самочувствия.
Не ждет, что мир ему отплатит за его труды.
Он начинает вести жизнь более размеренную.
Это история бюргера.

Работа с клиентом года два. Важно удержать в длительных отношениях.

Если новая карта мира в текстовой форме не создана, то начало новой жизни невозможно, – начнет воспроизводить старый стереотип. Если новый текст создан, то это новое описание само по себе не начнет воспроизводиться. Я часто говорю своим клиентам: "Выбери себе сразу Била Гейтса для конкуренции". Но часто не хотят. Итак, это социальное расстройство, нужен эмоциональный капитал, капитал самооценки. Статус в этом смысле равноценен деньгам в социальном измерении. Основа неврастении это тоже про деньги, классовая зависть. Неврастения это классовая зависть.
Такие люди легко примыкают к революционерам или террористическими организациями.